Ляп в романе

Александра Беляева уважаю. Хотя многие его книжки были коммунистическими агитками и обличениями ужасов капитализма, писать он таки умел и фантазию имел неслабую. В отличие, скажем, от Александра Казанцева, который работал похожую тему, но по всем параметрам не дотягивал и штамповал в результате полный отстой и бредятину.Но всё-таки Беляев был ярко выраженным гуманитарием от литературы, а это во многом диагноз. Особенно когда такой автор пытается писать техническую фантастику. Можно сколько угодно вникать в тему, читать специальную литературу, консультироваться с профессионалами… а потом всё равно взять и выдать такую пеночку, что хоть стой, хоть падай.Дальше...Пожалуй, во всём беляевском творчестве меня больше всего поразил ляп из «Продавца воздуха». Вот, извольте видеть: Бэйли открыл дверцы одного из шкафов и, выдвинув при помощи механизма ящик, показал содержимое: там лежали блестящие шарики величиною с грецкий орех. Я с интересом ждал объяснений.(…) — В одном этом ящике заключено воздуха больше, чем в огромном озере из жидкого воздуха. Попробуйте взять один из этих шариков!Я протянул руку и попытался вынуть шарик, но не мог этого сделать. — Они все сплавлены вместе, — ответил я. Бэйли рассмеялся. — Сколько весит один кубический метр обыкновенного комнатного воздуха? — спросил он меня. — Около килограмма. — Килограмм с четвертью. А в этом шарике заключён один кубический километр воздуха. Не всякая лошадь свезёт воз, нагружённый одним таким шариком. Когда я это впервые прочитал (лет в 13 или 14), у меня чуть глазки на лоб не вылезли. Перечитал ещё раз, и ещё, и ещё… Ничего не изменилось, конечно. Взял другое издание книжки в школьной библиотеке — и там то же самое. Ну бред же неимоверный!!Кубический километр. Это как бы 1000×1000×1000=1000000000 кубических метров. Миллиард кубических метров. Сколько весит один кубометр — там сказано непосредственно в тексте, причём довольно точно. Несколько более килограмма. Сколько весит кубический километр воздуха? Ну правильно, несколько более миллиона тонн.Первым делом возникает любопытный вопрос: это что ж за шкафчик такой, и что ж за ящики-полочки в нём, на которые мистер Бэйли сложил много (пусть хотя бы десяток) таких шариков?! Это с помощью какого же механизма он такие ящички двигал?! Это как же он такие шарики в такие ящики складывал?!Дальше ещё интереснее, если чуть подумать. «Шарик величиною с грецкий орех» — это буквально три-четыре сантиметра в диаметре. Массу назвали чуть выше. Плотность можете посчитать сами, а потом загляните в учебник астрофизики — там найдутся интересные величины таких же порядков. Хотя этого Беляев мог не знать, ладно.А вот закон всемирного тяготения не знать нельзя, даже гуманитарию. Согласно оному закону, две материальные точки означенной массы, находящиеся друг от друга на расстоянии… ну, скажем, 10 сантиметров, должны притягиваться друг к другу с силой порядка 7×109 Н. Много больше, чем суммарная сила тяги двигателей первой ступени «Протона». В переводе на человеческий язык — их там так между собой притянет, что все эти шкафчики с ящичками и полочками разнесёт к едрене фене.Там ещё много интересного есть, если почитать. Например, мистер Бэйли рассказывает, что торгует с марсианами: «я бросаю на Марс из особой пушки вот эти снаряды. Там они взрываются и превращаются в воздух». Я бы очень хотел посмотреть на пушку, способную придать хотя бы одному такому шарику скорость выше первой космической. Очень-очень хотел бы. Просто в свете того, что сейчас, в начале XXI века, человечество всё ещё не научилось нормально перемещать в межпланетных масштабах грузы, тянущие больше чем на несколько тонн. Хотя и пользуется для этого гораздо более эффективными способами, чем пушка (кстати, о пушках как средствах межпланетного сообщения — читать «Занимательную физику» Перельмана).Ну ладно, болтовню о торговле с марсианами можно списать на… гм… психологическую неустойчивость мистера Бэйли. Он её там далее демонстрирует более чем часто. Но всё равно — одна эта невинно выглядящая фразочка про кубический километр влечёт за собой столько последствий…Так что гуманитарий, пытающийся писать чего-то научно-техническое — это всё-таки диагноз.