28.07
0
0
- Скучно!Дверь в мою комнату деликатно закрывается с той стороны. Я делаю оборот на своем старом, скрипучем офисном кресле, так что книжная полка на секунду исчезает из виду и снова появляется перед глазами. Та самая книжная полка, ставшая причиной прозвучавшего минутой ранее недовольного вопля. На полке - недавно прочитанная "Гордость и предубеждение", увесистый томик Хаггарда и еще один талмуд толщиной с кирпич - "Таинственный остров" Верна, который я купила полгода назад, поддавшись ностальгии. Чуть повыше, среди сувениров и фотографий - "Лезвие бритвы" Ефремова. Правда, оно мне уж точно не понадобится: читать в отпуске Ефремова - самое худшее, что только можно себе представить. Экспериментальным путем доказано... Я разминаю пальцы, сажусь за клавиатуру, проверяю баланс на карточке и мрачнею еще больше. Через две недели мне предстоит собирать чемоданы и ехать во Львов, а отпускное настроение у меня появилось где-то перед сессией - да так там и осталось. В общем, его нет от слова "совсем". А на ком висит обязанность проследить за двумя знакомыми парнями из пригорода, дабы те вовремя купили билеты и вовремя добрались куда надо? Конечно же, на мне. Кто обязан эти самые билеты заказать и распечатать? Разумеется, я. И у кого сломался принтер и завис банковский сайт?.. От безысходности я лезу на сайт любимого книжного клуба и принимаюсь пролистывать страницу за страницей. Дамские романы, унылое фэнтези, штампованные под копирку подростковые мелодрамы... Скучно! Я обреченно кликаю на последнюю страницу - и тут же замираю, так и оставив пальцы на мышке.- "Лемберг?.."А потом происходят разом три вещи - вернее, четыре, если учесть, что мой мозг решает, будто отпуск уже начался, и поспешно исчезает в неизвестном направлении. Во-первых, я жму значок "добавить в корзину", даже не взглянув на цену.
Во-вторых, в последний момент карта отказывается завершать операцию, и на весь экран всплывает сообщение об ошибке.
И в-третьих - на следующее же утро я сбегаю из дома, прыгаю в маршрутку и трачу на книгу последние деньги со своей стипендии.
Точка, дата, подпись.Дома на мою выходку посмотрят с недоумением, пожмут плечами и пойдут заниматься своими делами. Я же спрячу "Лемберг" куда подальше и дам себе установку "до Львова не читать", которую, разумеется, нарушу в тот же вечер. Книга заканчивается спустя три дня, а я остаюсь лежать под одеялом с мобильным телефоном в руке, жмуриться от слепяще-белой подсветки и слушать, как за окнами шумит приятный июльский ветер. Положив томик под подушку, я встаю, выключаю мобильник и подхожу к окну. За ним - промышленный город с его дымовой завесой, маячащей сквозь туман телевышкой и привычным гулом автомобилей, который не умолкает даже ночью. В городе все обычно и обыденно - за исключением одного.В городе нет меня.Я исчезаю из него в тот же миг, когда моя ладонь касается стекла. Мое тело остается стоять босиком на прохладном полу, но мое сердце и моя память давно покинули его. Я сжигаю родовое поместье вместе с мелким шляхтичем Яном Губицким, бреду, спотыкаясь, по полесским болотам, слышу паровозные гудки и прыгаю с подножки вместе с главным злодеем и на пару же главным героем Марьяном - разве что приземляюсь чуть более удачно. Ослепшие от солнца, мы блуждаем по Лембергу девятнадцатого столетия - а спустя две недели я затаскиваю чемоданы в вагон и отправляюсь во Львов века двадцать первого. Но почему-то не вижу разницы.Уже за десять минут до львовского вокзала, когда все собрано и упаковано, я кладу ладони на стекло вагонного окна и торжественно обещаю себе не возвращаться никогда. Я знаю, мне отведено всего три дня, но на самом деле я уже две недели там. Город смеется и танцует, ему наплевать, Лемберг он, Львов или Леополис - а я стою на его мостовой и смотрю вокруг ошарашенным взглядом туриста. Я вижу Дворцовую площадь, где два столетия назад ходили поезда, и в ушах снова звучат отголоски паровозных гудков. Вспоминаю безымянную нынче Францисканскую площадь и улицу Кармелитскую. Захожу в небольшой ресторанчик рядом с Марийской площадью, на которой теперь стоит памятник Адаму Мицкевичу, чью фамилию никак не могут правильно произнести два наших гида. А вокруг нет никого и ничего, кроме солнца.Солнце готовится к войне.
И пусть вокруг нет ни экипажей, ни газетчиков, ни чопорных полицейских в старомодной форме - что с того? Зато я знаю, что такое "бамбетель" и "экспозитура". Зато я помню Бернардины и Крученые столпы, Яновский гостинец и, не лихом будь помянута, "Кармелиту". Ослепшая от солнца, я блуждаю улицами Львова, практически не слыша слов экскурсоводов. День клонится к вечеру, а мой отпуск - к закату, но то самое настроение все еще не покидает меня. Я прохожу по одной из узких улочек, в конце которой меня ждет трамвайная остановка. А за моей спиной остается милая кофейня с загадочным названием "Батяр", о значении которого спрашивает вся наша группа.Кроме меня.Я оборачиваюсь, услышав это название, и пару минут стою, глядя на него. Город смотрит на меня сквозь кристалл своей памяти. Внезапно я понимаю, что все когда-нибудь заканчивается - и книги, и истории, и путешествия. Но... разве это сейчас важно? Город - вот он, со мной и во мне. Он всегда остается, потому что остаются такие книги. И пускай я уеду, пускай завтра будет только стук колес ночного экспресса, так не похожего на те поезда, никто из нас не понесет потерь. Только бы солнце взяло нас под свои знамена...
Я поднимаю глаза.Солнце стоит в зените.
Его знамена сияют золотом над закованной в цепи землей...