История

Песок сыпется....

Читала в поезде, возвращаясь с Байкала. Достаю книгу из рюкзака, смотрю - засыпала все одеяло песком. Думаю, вот уж эти туареги, даже через книгу песок пустыни проникает! :)

История

Берберы

- Мам, хочешь, я открою тебе секрет? Ты не будешь меня ругать? - Конечно, хочу. Рассказывай. - Я была у Ясмины дома… Только не ругайся, не ругайся, все ведь хорошо и ничего там нет страшного. Они очень добрые. - О, Господи… - А у них дома совсем темно, как ночью. И женщины нарядные, не в черных балахонах. Они из Сахары приехали в гости. Только вот запах не продохнуть, как будто в сказке, в жизни не должно так пахнуть… Они пили чай, сидя на полу, а столик у них был из чистого золота и на нем, знаешь, узоры вырезанные, и финики, огромные такие, женского рода. И они вовсе не злые, я ничего не поняла, что они говорили, но они улыбались, а самая старая женщина руку подняла вверх и что-то говорила. Мама неодобрительно относилась к нашей, с сестрой, дружбе с арабской девочкой. Спасало лишь то, что у девочки была русская мама, Людмила и Ясмина говорила на русском, хоть и не без акцента. Сейчас я отчетливо помню лишь то, что Ясмина страдала из-за того, что младшего брата в семье любили больше чем ее. И еще она ходила в закрытую школу для девочек, где иногда воспитанниц взывали к дисциплине методом хлестания тонкими розгами по кистям рук. Ясмина показывала бледные следы на запястьях. Еще, им запрещалось держать при себе зеркальца. Помню, как ее красивый лаковый пенал с луноокими мультяшками на крышке зиял дырой в том месте, где в моем было зеркальце. Совершать обычные детские прогулки на арабских улицах было небезопасно. И это не было фобиями родителей, мы, дети кожей ощущали любопытные и плотоядные взгляды арабов. Мама рассказывала истории, как женщины из Союза, только приехав и еще не утолив своего любопытства, ездили самостоятельно на экскурсии в другие города Алжира, в Сахару, знакомились с местными мужчинами и не возвращались оттуда. Они не понимали, что нельзя смотреть в глаза тем мужчинам. А может быть, понимали… Если женщина смотрит в глаза берберу, она все равно что подписывает соглашение о служении ему. Годы прошли, арабский след в песке моей памяти мог бы выветрится, из-за тревожности, сопутствующей последние годы жизни там, но он постоянно проявляется при звуках плачуще-звенящей музыки, при открытии флакона Амуажа, купленного в магазине беспошлинной торговли или при виде загорелых темноглазых людей в развевающихся одеждах . Так было и в тот раз, спустя 20 лет после детства. Арабские студенты в английском образовательном центре держались особняком. Их отличало беспристрастное фатальное отношение к учебному процессу, легкая не по осеннему сезону одежда - они похоже не понимали, что банальная куртка или пальто эффективнее трех надетых друг на друга футболок и толстовки с капюшоном.Я не смотрела им в глаза. Но когда преподаватель разбил нас в группы, мне пришлось взаимодействовать с Калифой, самым худым и смышленым из них. Он будто проснулся от английской тактичной замкнутости, когда я стала расспрашивать его «о его стране» и упомянула, что я жила там. Ох, сколько фотографий мне было показано с золотого смартфона с гравированым изображением поджарого скакуна на обратной стороне! Смартфон со вздыбившимся скакуном напомнил мне тот самый низкий золотой столик с выгравированными узорами. На фотографиях были старшие члены семьи, маленькие дети, интерьеры дома с коврами и подушками, внедорожник цветом песка Сахары, и красавец верблюд, чья стоимость, с гордых слов Калифы, была выше стоимости внедорожника. Мое предложение разделить задание по частям и выполнить свои участки самостоятельно, прежде чем их объединить, было встречено с подозрением - но он не стал спорить, выдав мне кредит доверия. Это было немного комично, ведь он был студент, а у меня за плечами больше десяти лет активной работы, в том числе командной. Еще более комичным было и то, что он всего лишь года на четыре старше моего сына, но тем не менее - безапелляционное лидерство было за ним. То ли благодаря тоске по родине и появившейся возможности поговорить о ней, то ли контрастности с холодным отношением англичан к арабам, Калифа назначил себя моим опекуном - не больше не меньше. Перерывы между занятиями, короткий путь от школы до моего пансиона, Калифа рассказывал мне, что он уже живет тут почти год, за это время выучил язык и сменил три семьи, у которых снимал комнату и стол. Первая семья демонстративно готовила свинину, вторая включала громко музыку и пылесос в 6 утра по выходным и спасаться ему приходилось на футбольном школьном поле. Он рассказывал мне про свою семью, про то что он старший сын, отец его старый бербер, который родился в шатре, и раньше он разводил верблюдов, а теперь, когда на его земле нашли нефть, они вынуждены были переехать в город и оставить себе только двух верблюдов. Отец купил автосалон и сам продает машины, как когда-то верблюдов, он хоть и не граммотный, но это не мешает ему учить сыновей в Англии, а дочерям дарить золото. Что детство его прошло между городом и пустыней, что в пустыне есть оазисы и живет родня, у которой он проводил все свободное время от скучной школы. И что когда его отец уезжал на лечение в Индию, ему, старшему сыну, даже приходилось уезжать из Англии, прерывать учебу, что бы «смотреть» за бизнесом, семьей, а главное - за сестрами. Зная, что я страдаю от отсутствия горячей еды, Калифа показал мне индийский ресторан, работавший вне традиционных английских часов - с утра и до вечера. Показал и ушел. Однажды, осмелев, он решил сесть рядом. Он ел рис руками, ловко формируя его и обмакивая в кари. Любой женщине приятны знаки внимания, но наступает момент, когда его становится все больше и больше и ты понимаешь, что тебе это не нужно - более того, нужно все это прекращать. И когда я увидела, что Калифа, проводив меня до пансиона, не собирается уходить, а более того, собирается коротать под моим окном вечер, назавтра я решила поговорить с ним. - Ты что, как ты могла подумать? Мне ничего не надо! Я куда хочу, туда и хожу, где хочу там и сижу. Я - бербер, туарег! А берберы ходят где хотят. А я и так знаю - что тебе ничего не нужно - ты совсем не смотришь мне в глаза и опускаешь голову - я не глупец… Я не знаю что это было. По окончании учебы и приезду в Москву, я еще долго получала смссообщения с арабской вязью, с банальными «как дела?», фотографиями «его страны» и вела объяснения с домашними, подобными тому, что в начале этой истории…

История

Такие разные туареги.

На днях заехал похвастаться новой машиной приятель.Знаю, что ждал долго, месяца четыре. Всякий раз умудрялась забыть, что ожидается и каждый - удачно скрыть забывчивость. Потому что люди любят говорить о любимом. Человек делился последними известиями об авто, которое вот-вот прибудет, освежал мне память (за ненадобностью информация выветривалась сразу после его ухода). Но дежурная тема была. И вот свершилось. Поздравила. Вышла посмотреть. Белоснежный красавец "Туарег", сверкающий лаком, как сверкают только новые машины. Посидела внутри, расхвалила. Поинтересовалась ценой, посетовала, что себе такую не могу позволить. Все остались довольны. Знакомый подтверждением своей значимости, я - радостным осознанием собственной практичности (как-будто не являюсь той идиоткой, что тянет две стройки одновременно). И вспомнила, как другой человек рассказал историю о прошлогоднем звездном дожде и о том, как он и друг его мечтали о такой машине, и как, увидев падающую звезду, одновременно сказали вслух: "Туарег". После каждый купил по машине. Других марок.. - Но свой Туарег у меня все-таки появился, - сказал мой друг, - Купил книгу с таким названием. - Это... руководство по эксплуатации? - осторожно поинтересовалась, предполагая худшее: одержимость на уровне фанатизма в человеке, к которому искренне привязана. - Это роман, - рассмеялся друг.- Немного истории, много географии, очень много этнических подробностей. Завезу тебе, ты ведь читаешь? О, да, я читаю. И книга пролежала на работе месяц. Потому что есть вещи совершенно твои, есть серединка на половинку, а есть вовсе не твои. Но когда жизнь настойчиво стучится такими вот напоминаниями - надо читать. Интересное впечатление. Весь процесс через внутреннее отторжение, но в результате чувство, что тебя стало больше. На новое знание, опыт, который иначе пришел бы с какими-то жертвами. Единственное, чего до этой минуты не удавалось - нащупать связь между двумя вещами, объединенными одним именем. Блестящим паркетником и суровым воином пустыни. Может быть, это гордость, основанная на сознании собственного превосходства? И ценности.

Лайфхак

На случай экстремальной жары

Если когда-нибудь окажешься в трудном положении, – заметил он, – не жарь мясо. Ешь его сырым. Съешь любое животное, которое тебе попадется, и выпей его кровь. Но не двигайся. Самое главное – ни в коем случае не двигайся.

Туарег

Купить книгу:

Все книги автора: 1

Цитаты из книги: 17

Истории и лайфхаки

Песок сыпется....

Берберы

Такие разные туареги.

На случай экстремальной жары

Комментарии2