Когда мы подъехали, Лора не помахала. Стояла и ждала, пока Ричард выключит мотор, выберется из машины, обойдет ее и откроет мне дверцу. Я сдвинула вбок обе ноги, не раздвигая коленей, как учили, и оперлась на Ричардову руку ...
С удовольствием наклеивала марки и бросала письма, будто ручные гранаты, в сверкающий красный ящик, считая, что проучила очередного надутого корыстолюбца, сующего нос не в свое дело. Но недавно перестала им отвечать. Зачем дразнить незнакомцев? Им плевать, что я о них думаю.
Он хотел показать, как работает эта система, ее механизм, что поддерживает в тебе жизнь, пока ты еще на что-то годишься, выжимает полностью, превращает в ничтожество или пьяницу – не так, так эдак заставляет вываляться в грязи. Но обычный работяга не станет читать такую книгу – работяга, которого товарищи считают таким благородным. Эти парни хотят читать вот эту макулатуру. Дешевую книжонку в бумажном переплете, действие стремительно, куча сисек и задниц. Правда, сиськи и задницы напечатать нельзя: издатели макулатуры – страшные ханжи. Максимум, на что согласны, – груди и попки. Кровь и пули, выпущенные кишки, вопли и конвульсии – пожалуйста, только не голое тело. Никаких выражений. Может, не в ханжестве дело, а в том, что они не хотят остаться без работы.
Не тереби перчатки и волосы. Всегда делай вид, будто у тебя есть занятие поинтереснее, но не выказывай нетерпения. Когда сомневаешься, иди в дамскую комнату, только без спешки. Грация – спутница безразличия.
Никогда не повышай голос на официанта, это вульгарно. Пусть он к тебе склонится – на то они и существуют.
Не стой навытяжку – ты не солдат. Нельзя ежиться. Если кто-нибудь скажет обидное, переспроси: «извините?» – будто не расслышала; в девяти случаях из десяти у него духу не хватит повторить.
Смотри на угол стола – это удлиняет веки, – но никогда не смотри в пол, от этого шея кажется дряблой.
Смотри на угол стола – это удлиняет веки, – но никогда не смотри в пол, от этого шея кажется дряблой.
– Показывать, что тебе скучно, – нормально, – говорила она. – Но никогда не показывай страха. Они его чуют, точно акулы, и стараются добить.
Аделии следовало эти обеды придумать и заказать, а потом скрывать, как она сама их поглощает. По обычаю, при гостях она лишь ковырялась в еде: жевать и глотать – такая плотская вульгарность. Думаю, после обеда ей в комнату приносили полный поднос. И она ела прямо руками
Комментарии2
Когда прочитала 160 страниц... Ну, когда же... Мне не понравилось. Не интеллектуал, не завлекал... Жаль потраченного времени.
Безумно красивый текст, но очень больной. Желание выходить замуж отбивает напрочь (как, наверное, и все книги Этвуд).