Обсуждали как-то с подругой, что некоторые люди, употребляя цитату из книги, говорят: всё смешалось в доме Обломовых. Решила провести эксперимент, поинтересовалась у своего сына-подростка, знает ли он эту фразу и что там, по его мнению, у кого и где смешалось. Он сказал, что Обломова он конечно же знает, это всем известный блогер, который готовит еду в Тик-Токе, а в Ютубе ест, кто такие Облонские ему неизвестно, а всё смешалось в доме Болконских...
Мне часто снятся странные сны, и часто о них стыдно рассказывать. Но сегодня приснился странный и смешной сон. Все помнят ту сцену в романе, когда Анна на перроне увидела уши своего мужа и он вдруг стал ей неприятен. Мне приснилось, что Анна с брикетиком мороженого вышла из поезда на перрон и там стоял Каренин. Простой коренастый борец, с разбитыми в хлам ушами, как это часто бывает у борцов - замученный пельмень, один из тех, какие лепят дети. Видели бы вы и слышали, чудесный смех Анны в моём сне... Проснулся я тоже с улыбкой.
Простите меня, Алексей Вронский и Константин Лёвин. С первого появления Алексея в книге, я читала его фамилию как "Воронской", потом заметила, что окончание его фамилии не "ОЙ", а "ИЙ". Удивилась еще "Что это за фамилия такая? Вороский? Язык сломаешь." и всю книгу, все 8 частей, до самого конца я читала его имя как "Алексей Воронский". Ломала язык и каждый раз проклинала эту фамилию, потому что не знала как правильно ее читать. Так и дочитала книгу. А узнала настоящую фамилию, потому что мне понадобилось заглянуть в книгу и тут я заметила, что отсутствует первая буква "О", и я подумала, что это опечатка и начала листать произведение и поняла, что это никакая не опечатка, а на самом деле фамилия у Алексея "Вронский". Я не знаю, почему я не замечала, что его фамилия пишется по другому. Я помню, что точно видела эту злосчастную букву "О". К тому же, я к книгам пишу краткий пересказ, для себя. А "Анна Каренина", книга не маленькая и писала о ней, я много. Получается помимо того, что я читала не правильно, так я еще и записывала, не так как надо. Но история с фамилиями еще не закончилась. Через пол года, мне открылось еще кое-что, оказывается фамилия Константина Левина, на самом деле читается как "Лёвин". Это провал.
Сильное впечатление от сна. Записываю даже не для того, чтобы после осмыслить и чего-то такое извлечь. Тут извлекать не нужно, все на поверхности. Чтобы не потерять в суматохе дней острое, до болезненности желание жить, которое ощутила с ним. Я - Анна Каренина и просыпаюсь ночью того дня, когда в романе все для нее закончилось. Мне-ей удалось отшатнуться в последний момент от раскаленной громады, которая должна была убить. Знаю. наяву такое было бы невозможным, там как-то связано с потоком воздуха, в котором несется махина паровоза и вагонов. С другой стороны, перед прибытием он ведь замедляется, ну и во сне другая логика, чуть смещенные векторы.Скандала избежать не удалось. Шутка ли, барыню едва паровозом не зарезало. Крики, гвалт. суета. Объясняю, что закружилась голова и потеряла на миг сознание. "Бог спас" - со значением говорит баба неопределенного возраста и внешности, даже платок на ней невнятно серый. Околотошный шикает на собравшуюся толпу, разойдитесь, мол. Мне: "Вам необходимо проследовать со мной для оформления протокола". Глазеющие расходиться не торопятся, продолжение представления - кто откажется. Но тут на перроне появляется лощеный господин с такими непотребно-эрастовыми усиками, щеголеватый и франтоватый: "Анна Аркадьевна, какое несчастье, едемте, я отвезу вас к доктору". Полицейскому: "Вот что, милейший, я адвокат и в первую голову должен убедиться, что здоровью моей подопечной не нанесен вред. А протоколы - это все позже. Возьмите мою визитку". Мне любезный господин незнаком, но это ничего не значит, Алексея Александровича и меня, его жену, знают многие. Почтительно берет под локоть: "Леруа, Николай Федорович, адвокатская практика". Выходим на площадь, извозчик лихо подает пару орловских рысаков дымчато-серой масти. "Адрес, назовите адрес". И вместо того, по которому живу с Алексеем, называю дом моей старой няни, она давно ушла на покой, я всегда помогала ей за себя и за безалаберного Стиву. Матреша (это всего лишь сон, я не знаю. как звали няню Анны в романе и упоминается ли она там вообще) качает головой, отправляет спасителя восвояси, обнимает меня, после усаживает к столу, суетится с чаем. До того, как замороженная, начинаю рыдать. Горько, со всхлипами и привизгиваниями, соплями, слезами и слюнями. "Поплачь, касатушка, поплачь". Вечером приносит стакан молока с медом, смешная, я без лауданума не засыпаю в последнее время. Но действует старое средство, проваливаюсь в сон. А среди ночи просыпаюсь и до момента осознания себя в "здесь и сейчас", испытываю огромное счастье - ЖИВА! Дальше не знаю, что будет, такой клубок запутанных проблем вокруг своей жизни навертела. Но сейчас - счастье, радость, благодарность. Такие, что почти взлетаешь. Все.
Некоторое время я почему-то считал, что из знаменитых классических произведений никогда НЕ читал «Анну Каренину». Разумеется, герои и сюжетные линии мне были известны (трудно их не знать, хотя бы из экранизация), но вот романа не открывал, нет, и открыть не хотелось. Поднял как-то старые заметки о книгах и пр., оказывается, читал и весьма долго и внимательно. Как такое могло забыться? М.б. этот курьез стал каким-то способом вытеснения из памяти писателя, которого за многое не люблю
Меня зовут Снежана Карелина и из-за того что моя фамилия очень созвучна с фамилией Каренина, мои обожаемые одноклассники стали ради прикола называть меня Снежаной КАРЕНИНОЙ, вскоре они дошли до того что последние буквы моего имени- АНА- также созвучны с именем героини, когда я издавала сборник своих стихов в прошлом году, мне долго думать о псевдониме не пришлось- я и подписалась Ана Каренина.)))
И "не экранизацией большого романа, а сбивчивым, на троечку, пересказом избранных сцен". Со "сбивчивым" и "на троечку" позволю себе не согласиться. Я в таком положении, что могу себе позволить не соглашаться и с более авторитетным, чем журнал "Профиль" источником. Когда сестренка на Филиппинах затеяла рассказывать о поездке по Финляндии на туристическом поезде, слушателями рассказа был муж ее, новозеландец, гость из Британии, его жена красавица филиппинка и я. Кульминацию рассказа: "И знаете, как назывался поезд? Лев Толстой", встретили одновременно грохнувшим хохотом. "Без различия наций и сословий", перефразируя Маяковского. Имя Великого Писателя слишком прочно увязано с определенным видом транспорта. То есть - вся наша жизнь - не что иное, чем цепь избранных эпизодов, которую память передает сбивчивым пересказом. Чем хуже, в таком случае, фильм? Это было хорошей идеей, пересмотреть, спустя два года после выхода. Тогдашние свои восторги под влиянием общественного мнения, которое одно знает, как следует экранизировать великие романы (совсем не так нужно произносить слово "the table", согласно последней инструкции бюро райкома), считала преувеличенными. Ну знаете, бывает же такое. Ждешь-ждешь фильма, заранее прощая возможные стилистические огрехи по причине любви к актрисе на главную роль, да еще определенного рода культурный вакуум сопровождает время выхода его на экраны. И когда появляется наконец, терзаешься подспудным: "А так ли хорош или это на безрыбье?"Теперь знаю точно - удивительно хорош. И не только костюмами, за которые "Оскара" взял ; и не музыкой, с которой номинировался, хотя тоже удивительна. И не сказочной операторской работой: все эти множественные наезды-откаты-кружения камеры внутри условно-театрального действа, превращающегося последовательно в кино - в самое жизнь - и снова в раек, почти балаган. Главное здесь - Кира, которая самая та Анна, какой должна быть. Единственно возможная. Не задумывались, насколько образ статной матроны не соответствует толстовской героине? Она не Афина, ни в коем случае, при том, что все воплощения так или иначе тяготеют к образу. Общественное бессознательное исподволь неощутимо надело на Анну образ Мудрой и Прекрасной и совершенно неясно как, отчего, почему происходят все эти всплески и сбои. Которые рушат семьи, опрокидывают надежды, обо всем заставляя позабыть, на все блаженно махнуть рукой и приводят к финальной катастрофе. Как? Отчего? Почему? Да потому что не А(фи)на - Диана. Ди-ана. Ди-Анна. Луна, умеющая обмануть наивного наблюдателя (предположим, что существует такой, взглянувший на небо впервые и зачаточных астрономических знаний не имеющий). Что он увидит? Зависит о фазы. Может сияющую во славе, как в начале (все мы рабы импритинга, даже те, кто мнит себя зрящими в корень. В большей степени - те). Прекрасная, умная, уверенная в себе, респектабельная, с безупречной репутацией фигурантка высшего света; жена высокопоставленного чиновника; нежная любящая мать; чуткая заботливая сестра, мягко порицающая непутнего брата; семейный психолог; икона стиля. От этого образа отталкиваются все интерпретаторы, сколько их ни есть: читатели, зрители, критики и, страшно выговорить - литературоведы. А ну, как кому доведется увидеть Луну растущей или хуже - ущербной. И полнота уже не та и словно демон какой отъедает по кусочку всякую ночь силу, красоту, уверенность, социальные связи - саму жизнь. Меньше, меньше, вот уже обрезок ногтя на небе. Светит, да где ж былое величие? Еще немного и обратится в полную противоположность - концентрированный мрак. Она всегда возвращается, но нашему гипотетическому наблюдателю это неизвестно. И что есть исчезновение с небосклона, как не вселенская катастрофа? Все внутри и все существовало изначально. "Иные миры сквозят через Анну" говорит в работе "Имена" Павел Флоренский и лучше не скажешь об имени, которое накладывает отпечаток на всех носительниц. Сквозят, выдувая по кусочку, по грану, по капельке. И они же потом нанесут украденное, как отлив сменяется приливом, как песчинка обрастает перламутром. С богами так обычно бывает - все на круги своя. Не так с аватарами, бренна плоть и в столкновении женского тела с паровозом можно не сомневаться, кто победит. Но в целом она отыграла на сцене марионеточного театра ту мистерию. аватаром которой воплотилась. Разве нет?.
На уроке литературы учительница вызывает к доске моего одноклассника Колю Игнатова. Коля никак не может вспомнить кличку кобылы Вронского. С первой парты тихонечко подсказывают:- Нуф-Нуф, Нуф-Нуф, Нуф-Нуф.Коля возьми, да ляпни:- Вронский, шатаясь, стоял один на грязной неподвижной земле, а пред ним, тяжело дыша, лежала Нуф-Нуф.Класс дружно заржал. Со всех сторон раздались выкрики:- Ниф-Ниф, Наф-Наф, Ниф-Ниф, Наф-Наф. Смеялась и учительница. На следующий день в нашей школьной стенгазете появилась карикатура на Игнатова за авторством члена редколлегии Катьки Семигиной (по прозвищу "Писака"). Коля был изображён в образе мальчика с картины Фёдора Решетникова "Опять двойка", в компании трёх розовых поросят: Нуф-Нуфа, Наф-Нафа и Ниф-Нифа. Не стыдно, Игнатов? Двойка опять! Это же свинство - Толстого не знать!
Классика - на то, видимо, и классика, что читать её можно в любом возрасте и каждый раз находить нечто новое. Такое, что словно чумазой кочергой по голове получаешь и сидишь, пришибленный: как же я раньше мог этого не заметить?! Ай да автор, ай да... Как свеж, оригинален, а уж злободневен как!.. В первый раз у меня такое случилось именно с "Анной Карениной". В школе, помню, пролистывала нудного Левина и интересовалась исключительно линией "Анна-Вронский". В 2013 году решила перечитать полностью, вдумчиво. Первую половину книги думала, что главным потрясением станет изменившееся восприятие Вронского (особенно комично перечитать описание внешности после вышедшего фильма с Кирой Найтли, попробуйте). Потом дошла до "нудного Левина" с его попытками обустройства деревенской жизни и поняла - вот оно! Вот то главное, что актуально для меня сейчас. То, что многое объясняет в окружающем мире, хотя и ранит пребольно."Главное же — не только совершенно даром пропадала направленная на это дело энергия, но он не мог не чувствовать теперь, когда смысл его хозяйства обнажился для него, что цель его энергии была самая недостойная. В сущности, в чем состояла борьба? Он стоял за каждый свой грош (и не мог не стоять, потому что стоило ему ослабить энергию, и ему бы недостало денег расплачиваться с рабочими), а они только стояли за то, чтобы работать спокойно и приятно, то есть так, как они привыкли. В его интересах было то, чтобы каждый работник сработал как можно больше, притом чтобы не забывался, чтобы старался не сломать веялки, конных граблей, молотилки, чтоб он обдумывал то, что он делает; работнику же хотелось работать как можно приятнее, с отдыхом, и главное — беззаботно и забывшись, не размышляя".Тот, кто хоть раз имел удовольствие руководить большими коллективами не избранных друзей-хипстеров, а обычных людей, поймет, насколько глубоко проникли в наш народ эти вот установки. Полтора века прошло, а ничего не изменилось. По-прежнему "как можно приятнее, с отдыхом, и главное — беззаботно и забывшись, не размышляя".Теперь думаю перечитать "Войну и мир". Может, там найдется нечто более ободряющее? :)
Зима восемьдесят седьмого года была очень холодной, мороз доходил до сорока градусов. Моя подруга оказалась к морозу не готова: осенью она сшила в ателье костюм: демисезонное полупальто и к нему тёплая юбка. Из зимней одежды у неё была только старая шуба, которая на ней уже не застёгивалась. Как-то я её встретила по дороге на работу – в полупальто и меховой пушистой шапке. А она читала тогда «Анну Каренину». И она процитировала мне оттуда фразу замороженным голосом: «Левин вдруг почувствовал себя в положении человека, который променял бы теплую шубу на кисейную одежду…» У Льва Толстого это было иносказание, но она тогда поняла прямой смысл этих слов.
Комментарии9
Более истеричной и самовлюбленной женщины чем Каренина не встречала!
Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.
Прекрасное произведение о семейных ценностях и отношениях.
Потрясающий роман, вошел в список моих самых любимых книг! Читать всем!
Я прочитал, наверное, лучшую книгу, из когда либо написанных.
Несмотря на сильный и красивый язык, на замечательно продуманных персонажей, для меня эта книга выглядит потерявшей актуальность.
Одна из моих самых любимых книг наряду с "Войной и мир".
Не могу, не понимаю, не принимаю. Не доросла? В общем прочитала совсем немного и бросила. Может быть через год прочитаю от корки до корки.
Буду краток.... всех жалко, Сережу, Ани, Вронского, Каренина... Каренина - истеричка, прям как я!